Знаменитый российский философ Бердяев писал некогда, что историк – это пророк, который смотрит назад. Открывая конкретные исторические факты, он воссоздает перед нами реальную картину прошлого. Пророком, который смотрит вперед, можно было бы тогда назвать философа, который нам рисует картину будущего, но картину, наоборот, идеальную, выполненную преимущественно в общих, абстрактных чертах. Истина, однако, существует только в единстве идеального и реального, общего и особенного, и философ с историком поэтому закономерно взаимодополняют друг друга.

Вообще, давно уже, как нам кажется, назрела необходимость начать философское обобщение чрезвычайно богатых и ценных фактических материалов, собранных усилиями наших историков. Усилиями прямо-таки героическими, если учитывать условия их работы и то, что делали с нашей историей досоветские и советские идеологи и политики. Назрела необходимость наконец обнаружить в этом материале общие черты и закономерности, которые могли бы помочь не только нашему правильному пониманию прошлого, но и предвидению на их основе возможного будущего, помочь нам правильно сориентировать нашу сегодняшнюю общую работу по скорейшему достижению и осуществлению этого будущего, будущего, конечно же, как независимого, суверенного государства с высокоразвитой национальной культурой. В этом аспекте наша конференция представляется мне чрезвычайно актуальной.ЗОЛОТОЙ ВЕК БЕЛАРУСИ И НАСТОЯЩЕЕ 1

Одно уже то, что мы рассматриваем здесь известный период белорусской истории именно как определенный Золотой ее Век, аналогичный европейскому периоду Реформации и Возрождения, показывает нам, что и сегодняшние наши времена, которые мы также называем Белорусским Возрождением, должны иметь соответствующие общие характерные черты, ориентированные на дальнейшее их развитие. Те самые черты, которые давно уже нам известны как Ренессанс и которые очень наглядно выступают перед нами в художественной культуре такого же самого названия. Мне уже не раз приходилось писать о них как об определенном не только эстетическом, но и общесоциальном идеале. Особенно четко это видится, если вспомнить историко-философскую концепцию циклического развития общества и его культуры, известную уже чуть ли не со времен Джамбаттиста Вико и Гегеля и блестяще подтвержденную эмпирически уже в нашу эпоху Шпенглером, Тойнби и Сорокиным (кое-что, кстати, в этом плане делалось когда-то и в нашей белорусского эстетике и теории художественной культуры). Согласно этой концепции, историческое развитие общества и его культуры происходит как бы на периодической кривой, напоминающей синусоиду, вдоль которой и располагаются соответствующие фазы-периоды этого развития. Фаза подъема, фаза процветания, фаза упадка и фаза полного распада-погибели, после чего наступает новый цикл с такими же самыми повторными фазами (Шпенглер, как известно, сравнивал эти фазы с порами года). И те фазы имели свои очень характерные особенности, согласно которым для подъема культуры типичным было превосходство духовного над материальным, для расцвета – гармоничное равновесие духовного и материального, упадок характеризовался преобладанием материального над духовным и, наконец, для окончательное распада характерным было полное противостояние духовного и материального, хаотично-беспорядочное их сосуществование. Все это очень наглядно, как уже было сказано, проявлялось в культуре художественной как закономерное чередование стилей в истории искусства. Но и в чисто духовной и в материальной культурах аналогичная стилевая динамика, как свидетельствуют хотя 6ы и наши белорусские исследования в области философии культуры, может быть без особого труда указана.

Указанная философско-историческая концепция очень убедительно подтверждается конкретно-эмпирической историей, начиная уже с ее античных времен, и не только в Европе, но и в других социокультурных регионах, как, например, в Индии и на Дальнем Востоке. Отчетливо проглядывает она и в истории России. Само собой понятно, что и на материалах белорусского истории ее было бы не трудно продемонстрировать, хотя это пока что, как видно, полностью еще не сделано (в историко-теоретическом плане такая работа начата у нас белорусским философом В. Кононом). Отставание это, как уже сказано, было вынужденным, ибо для этого изначально необходим был специально собранный и расклассифицированный, имеющийся фактический материал (в этом смысле большую ценность представляет собой, например, работа «История белорусской культуры» Л. Лыча и В. Новицкого). Такое обобщающе-теоретическое рассмотрение истории белорусской культуры было бы очень полезным не только в смысле определенного упорядочения и систематизации фактического материала, но и для качественно-ценностной характеристики и оценки его с позиции потребностей уже сегодняшнего дня, с позиций возможной ориентации на него как на определенный эстетический и, более того, общесоциальный современный идеал. Роль как бы образца такого идеала в самом общем плане и мог бы сыграть период расцвета белорусской культуры, ее второй Золотой Век, что приходится именно на XVI столетие, знаменитый период европейского Возрождения, известный нам как Высокий Ренессанс. Общекультурной стиль этого периода соответствует, согласно концепции Шпенглера-Тойнби-Сорокина, категории прекрасного, что как раз и подходит для этой столь важной для нас сегодня роли.

Проблема идеала обходится нам особенно дорого сейчас, если учесть тот нехороший факт, что после полной дискредитации коммунистических идеалов в белорусском социуме не без российского влияния начала распространяться опасная по своей сути тенденция отказа от идеалов вообще. Тенденция, которая свидетельствует обычно о глубоком упадке национальной культуры, а с ней – и об упадке всего национального бытия в целом. А без развитой национальной культуры, как известно, не может существовать и национальное государство в качестве независимого, суверенной социальной структуры (отметим, что и национальные культуры и понятие суверенитета в европейском регионе также возникли и сформировались именно в период указанного Высокого Возрождения!). Более того, под влиянием горького эмоционального разочарования в вышеотмеченных коммунистических идеалах, что, по сути своей, были всего лишь псевдоидеалами, мы как-то бросились все на современный Запад, ища уже там те так остро нужны нам сейчас истинные духовные ориентиры. Бросились, забыв, что, согласно той же концепции Шпенглера-Тойнби-Сорокина; подкрепленной сегодня уже и многими другими европейскими философами и социологами, нынешняя Западная Европа сама глубоко страдает от отсутствия идеала, переживая собственную шпенглеровскую осень. Уже со второй половины XIX века, со времен пресловутых бодлеровских «Цветов зла» там начал распространяться культ мерзости, достигнув в современном так называемом постмодернизме своего невеселого апогея и дополнившегося финансово-имперским глобализмом, что, подобно гигантскому катку, безжалостно раздавливает под собой национальные культуры и суверенитеты независимых национальных государств. Такого типа культура никак не может служить нам идеалом для реализации задачи нашего нынешнего национального возрождения. Культ мерзости и ориентация на моральный разврат, циничный индивидуализм, дискредитацию ума и общую абсурдность существования, все это является признаком указанной осени, что не раз уже подтверждалось событиями минувшей истории, вспомнить хотя бы тот же поздний имперский Рим. Возрождение же и Ренессанс всегда руководствовались и вдохновлялись идеалами высокой духовности и красоты. Вот почему так нужно нам сегодня близкое знакомство с нашим собственным белорусским Золотым Веком!ЗОЛОТОЙ ВЕК БЕЛАРУСИ И НАСТОЯЩЕЕ 2

Еще больший и, главное, более острый для нас интерес вызывает именно Реформация, как она протекала в условиях ВКЛ. Европейская Реформация в целом, с ее порой даже жестоким культом христианской нравственности и силы духа, сама представляла собой, как известно, как бы первую фазу ренессансного процесса, его первые твердые шаги в направлении реализации гармонично красивых идеалов Высокого Возрождения (то, что возникли они там почти одновременно, ничего не значит, так как реальная история не всегда придерживается точной хронологии: просто исторический процесс в итальянских городах в силу природных условий осуществлялся быстрее, чем в материковой, более северной Европе). Поэтому и реформаторское движение на бывшей Беларуси в той же мере нам сегодня интересно. Интересно также в смысле, так сказать, возможного обмена ценнейшим историко-социальным опытом. Как не хватает нам сегодня именно истинной нравственности и силы духа, чтобы выбраться из того болота бездуховно-животного, холопского существования, куда нас забросила безжалостная судьба! Как нам все это нужно, чтобы, наконец, заслужить себе право людьми зваться!

Вот почему тема Реформации и Золотого Века Беларуси представляется мне чрезвычайно актуальной и важной. Актуальной не только для историков, занимающихся прошлым Беларуси, но и для социологов, которые мучительно думают над несчастным ее настоящим, и тем более, для философов, которые по одному уже профессиональному долгу должны, подобно прежним пророкам, смотревшим вперед, серьёзно задуматься над ее будущим.

Николай Крюковский, доктор философских наук